Мастера особых поручений  - Дарья Кузнецова

— Нормально, все привыкли, — отмахнулся северянин.

— Кстати! Ты говорил, что ваш народ после катастрофы трехсотлетней давности до встречи с Тураном находился в упадке. А как вы в упадке ту плиту на входе сотворили?

— Пригласили туранских магов, — со смешком ответил Таллий. — Они все сделали за пару дней.

— Сой! — рассмеялся Грай. — Об этом я как-то не подумал… А ночевка у нас с тобой где предполагается? В сугробе?

— Вообще-то я не планировал останавливаться, — пожал плечами северянин и ехидно спросил: — Или старость не радость и Повелитель Ужаса уже не тот?

— Повелитель Ужаса тот еще! — хохотнул в ответ маг. — Только он в темноте плохо видит. Во всяком случае, не настолько хорошо, чтобы таскаться по горам.

— В темноте? — насмешливо покосился на него Таллий. — Сейчас разгар лета.

— И?

— Дикарь. Здесь солнце в середине лета не садится. Тебя ничего во время перелета не смутило?

— Не знаю, я спал, — фыркнул Грай. — Ладно, не издевайся. Ну забыл, с кем не бывает. Это ты тут вырос, а меня на север почти не заносило за всю мою долгую насыщенную жизнь.

Пещеры, хоть Грай и ждал этого момента, все равно закончились внезапно. И перед мужчинами открылось слепяще-белое безмолвие снежного поля, со всех сторон окруженного горами. Настолько яркое, что хаоситу пришлось прибегнуть к магии и создать перед лицом густую дымку, чтобы защитить глаза от света. Путники словно прошли в другой мир: внизу, у входа в пещеры, было облачно и промозгло, а здесь в пронзительно-синем небе сияло солнце. И даже грело, так что в первый момент Граю показалось, что не настолько уж и холодно.

— Этот твой туман от солнца хорошо защищает? — спросил Таллий, довольно щурясь на снег и вдыхая полной грудью пахнущий морозом воздух.

— Замечательно. Поделиться?

— Не надо, просто растяни его на все открытые участки тела. Идти долго, обгоришь. У таров шкура слишком нежная, — усмехнулся он. — Главное, нос закрой. Это очень неприятно, когда обгорают ноздри изнутри.

— Как вы тут живете вообще? — насмешливо уточнил Грай, натягивая предусмотрительно прихваченные рукавицы.

— Я живу не здесь, — педантично поправил Таллий. — Здесь-то климат поприятнее.

— Ха-ха, — деревянным тоном ответил ужастик, и они наконец тронулись в путь.

Как северянин выбирал дорогу и как определял, что вот в тот сугроб нырнешь с головой, вон там под тонкой коркой льда прячется трещина, а здесь можно спокойно идти, почти не проваливаясь в снег — Тагренай даже не надеялся понять. Шел за ним след в след, обходя по какой-то причине не нравящиеся Таллию участки абсолютно однородного снежного покрова, и озирался по сторонам с большим интересом. Все же такой пейзаж нигде больше не увидишь. Ни листвы, ни земли, только белое — мелкие облачка и снег, и синее — небо и обметенные ветрами скалы.

— Слушай, как ты тут вообще ориентируешься? — все же не выдержал Грай. — Ну ладно дорогу помнишь, ты тут все-таки неоднократно проходил. Но почему мы сейчас делаем такой крюк по ровному полю?

— Потому что там трещина, — спокойно пояснил Таллий. — Каждый талтар чувствует снег.

— Чем ты его чувствуешь? Носом?

— Ногами, — вздохнул абориген. — Ну не знаю я, как это объяснить! Я просто наступаю на снег — и чувствую, можно ли сделать еще один шаг прямо или лучше обойти. Смотрю на горы и точно знаю, где лавина сойдет от малейшего изменения нагрузки на снег, а где можно хоть прыгать. Это врожденное.

— Все-таки вы очень странные существа, даром что номинально — люди, — вздохнул Грай.

Дальше шли молча. Долго шли, с непривычки — очень трудно, причем трудно было даже Таллию, который за последние годы привык к оседлому образу жизни. Он, конечно, старался держать себя в форме и не забыл, что такое талхай, но практика показала, что этого недостаточно. Однако — упрямо шли.

Идея дойти до обжитых пещер в обычном, с юности привычном темпе, показала свою несостоятельность, и Таллий, может, рад был бы передохнуть. Вот только подходящих, удобных для сна мест он не помнил. Оставалось уповать на человеческую живучесть и хорошую погоду, которой Белый мир встретил гостей. Потому что в буран они бы точно не дошли.

Непривычная монотонность движений и пейзажа отупляла, и вскоре Таллий безо всяких магических школ понял, о каком трансе говорил Грай.

Сейчас он особенно остро ощущал себя гостем в этом месте, когда-то бывшем родным. Земля все та же, а сам он… уже не талтар. Внешне, строением тела — да, а разум и душа накрепко привязаны к другому краю мира. К вызолоченной солнцем степи, к каменным стенам Баладдара, к одуряющему жару кузницы и, главное, властвующей там оружейнице, светловолосой южанке с тяжелым взглядом исподлобья. Совсем не северной женщине — упрямой, гордой, горячей, как та степь. Любимой.

Сердце замерло от горькой, острой тоски: отчаянно захотелось… домой. Туда, на юг, далеко-далеко, где было тяжело дышать, но где ждала его возвращения большая часть души.

Схожие мысли занимали и мага. Удивляло, как точно окружающие снега передавали цвет волос девушки, совершенно чуждой этому месту. И небо внимательно смотрело за путниками знакомой синью глаз, словно издеваясь, бередя душу.

Но, в отличие от друга, Грай старательно гнал прочь эти ощущения и мысли. Потому что война, заговор, и вообще надо думать о деле, а не грезить наяву о собственной, между прочим, без малого сестре.

До цели они в итоге, конечно, дошли, но этот момент отложился в сознании обоих достаточно смутно: мужчины были вымотаны до предела. Под открытым небом они шли больше суток, и Тагренай не сомневался, что без целительского амулета свалился бы куда раньше.

Талтар, при всей своей нелюбви к пришельцам, приняли незваных гостей достаточно радушно. Во всяком случае, накормили и отправили отсыпаться, чтобы расспрашивать о цели визита уже вменяемых людей.

Королевский дворец

Специалистов по древним магическим техникам в распоряжении Тайной канцелярии до недавнего времени не было. Не возникало надобности, да и начальник ее придерживался точки зрения большинства коллег-магов, считавших подобные «развлечения» устаревшими, ненужными и бессмысленными. Однако опыт показал, что забывать историю все же не стоит: всегда может найтись преступник, склонный к экспериментам.

Воспитать специалиста-мага было слишком дорогим удовольствием, поэтому Тавьер нашел удобный компромиссный вариант: медного мастера-оружейника, достаточно одаренного магически и любознательного, чтобы углубиться в тему ритуалистики. Для оружейника, чье ремесло во многом было похоже, подобная задача не составляла такого труда, в отличие от магов, мыслящих совершенно иначе.

Специалист артефактом весьма заинтересовался, осмотрел, едва ли не обнюхал, был близок к тому, чтобы попробовать на зуб, и, в конце концов, выдал весьма занятное заключение.